Всё будет Metall !!!!!!!

Курьер (Конкурсная работа осенней "Тельняшки")

Пастор Ди — Fri, 16 Oct 2009 09:54:00 GMT

Нам в пять подгонят крутейшее дерьмо,
Что-то новое, кажется Достоевский.
Не так дорого как Набоков, но в то же время
Трипануть обещается не по-детски.
2H Company, «Сорокин-trip».

Я проснулся и открыл глаза. От неудобной позы левая нога затекла, и ее пронзали тысячи крохотных иголочек. Я потянулся размять мышцу, потревожив сидящую рядом дородную тетку. Она окинула меня злым взглядом, но ничего не сказала. Радовало то, что в отличие от кошмарных провинциальных "Икарусов", новенький междугородний автобус, собранный руками предприимчивых азиатов, отличался более-менее удобными сидениями и наличием кондиционера. Так что к концу четырехчасовой поездки спина побаливала вполне умеренно, а одежда не пропиталась запахом потеющей толпы. Автобус остановился, и люди, толкаясь и напирая друг на друга, потянулись к выходу. Подхватив сумку, я последним вышел из автобуса, спрыгнул со ступеньки и огляделся. В этом городе на юге России осень еще не вступила в свои права, деревья шелестели изумрудной листвой, а люди не успели переодеться в бесформенные осенне-зимние наряды. Автовокзал мало изменился с последнего моего приезда: преклонных лет бабулька в вечно-бессмысленном труде подметала асфальт, отъезжающие толпились у касс, новоприбывшие закуривали и шумно валили к переходу. Многие затягивались так жадно, что казалось, они перенесли не двух-трех часовой переезд, а минимум месячный выход в море на подводной лодке.

В близлежащем киоске я купил пачку сигарет и бутылку минеральной воды. Увидев рядом лоток с книгами, мельком просмотрел названия на пестрых корешках. Несмотря на превозносимый прессой общеэкономический подъем и рост благосостояния населения, культурный уровень большинства моих сограждан, видимо, остался на уровне середины девяностых, только "бешеные", "меченые" и "слепые" сменились Донцовой, низкопробной фантастикой и отвратительным в своем качестве фэнтези. Поддавшись внезапному приступу ностальгии, я наугад ткнул в одну из книг, расплатился и уселся на наименее загаженную лавку неподалеку. Мне не нравилась пара отирающихся неподалеку дюжих молодчиков, которые явно меня пасли. Пока я курил, они рыскали по вокзалу, как голодные волки, временами погладывая в мою сторону. Меж тем город накрывали сумерки, и пора уже было отправляться к Квентину. Миновав вездесущих вокзальных таксистов - уж очень назойливо зазывал меня один из них, я перешел дорогу и двинулся по улице, выискивая взглядом подходящий транспорт. Я периодически оглядывался, но в сгущающейся темноте видно было недалеко. Найдя припаркованную машину с шашечками на боку, я подошел к водительскому окну и сообщил адрес. Немолодой таксист-кавказец приветливо улыбнулся и назвал цену, не заоблачную, но несколько выше, чем в среднем по городу. Я кинул сумку на заднее сиденье и начал забираться внутрь…

***

Очнулся я от холода и пульсирующей в затылке боли. Сзади, видимо, вздулась огромная гематома, левый глаз не открывался, с опущенного носа на промокшие джинсы капала вода. С трудом подняв голову, я как мог, огляделся. Окруженный сырыми бетонными стенами, я сидел в центре небольшой комнаты. Руки и ноги были надежно примотаны к низкому металлическому стулу внушительными полосами широкого серебристого скотча. Окон в комнате не было. Освещение составляла тусклая лампочка на перекрученном проводе, свисающая с потолка прямо передо мной. Возле хлипкой деревянной двери стояло оцинкованное ведро, из которого меня видимо и окатили водой.
Сбоку надвинулась тень, и рябая, крючконосая, заросшая щетиной рожа щербато осклабилась мне в лицо. Небритый урод, дохнув изо рта смесью перегара и гашиша, с чудовищным акцентом задал вполне ожидаемый вопрос:
- Гдэ дэньги, с-сука?
Яснее ясного, что взяли меня из-за сумки, и скорее всего по чьей-то наводке. Но зачем бы понадобилось поручать мне ценный груз, не посвятив в детали и без охраны. Человек, однажды безвозмездно помогший мне выпутаться из одной серьезной передряги, попросил передать ее моему старому приятелю. Обычная черная спортивная сумка, не особо большая. Я не заглядывал туда, но насколько мог понять, то что лежало в ней, было твердым и не особо тяжелым, не похожим на деньги или драгоценные металлы.
- Деньги? - я не нашел ничего лучше, как переспросить.
- Дэньги, капуста, лэвэ, - повторил он, - Гдэ ты их спрятал? Я знаю, что ты вез что-то цэнное, а в твоих гребаных кныжках мы ничэго нэ нашли.
Мысли текли вяло, боль мешала сосредоточиться. Я успел подумать только, причем тут книги, как получил, видимо для профилактики, сильный удар под ребра. Задохнувшись кашлем, я скорчился на стуле. Мой мучитель отступил в тень и хрипло заговорил с кем-то невидимым на незнакомом языке. Договорившись с неизвестным собеседником, он вернулся и, больше не задавая вопросов, начал люто охаживать меня кулаками. Страх и ощущение полной беспомощности заволокли глаза зыбкой пеленой слез.
Когда я начал терять сознание от боли, громко хлопнула распахнувшаяся дверь, и один за другим громыхнули два выстрела. Вошедший быстро подошел к агонизирующим телам и выстрелил еще несколько раз. Все стихло. Сквозь заливающую глаза кровь я силился рассмотреть своего спасителя. Человек в поношенном пиджаке и драных джинсах вошел в круг света и подслеповато сощурился сквозь круглые очки в позолоченной оправе.
- Жив, Бродяга? – спросил он.
- Знаешь, Квентин, я был бы рад видеть тебя немного раньше, - прохрипел я распухшими губами.
Он захихикал в своей обычной сволочной манере, спрятал в кобуру черный тупорылый пистолет и, присев, начал перерезать скотч, намертво крепивший меня к стулу. Закончив, он двинулся к телам, быстро обшарил их и подошел к столу в углу. Я увидел, как в комнату прошмыгнула тощая фигура в облегающем комбинезоне и черной маске, и предостерегающе вскрикнул. Квентин резко обернулся, но тут же расслабился.
- Кроме тех двоих на входе поблизости больше никого, - произнесла фигура звонким женским голосом, - можем уходить.
Квентин взял связку ключей со стола, поднял сумку и помог мне встать.

***

Меня вели длинными темными коридорами. Девчонка бесшумно двигалась впереди, освещая путь карманным фонариком. Идти было невыносимо тяжело - заплетались ноги, раскалывалась голова, горели и саднили ребра. Я поминутно сплевывал кровь и ощупывал языком то место, где еще недавно крепко сидел позавчера вылеченный зуб.
- Это что, бомбоубежище для руководящего звена партии? – нашел силы спросить я.
- Подсобные помещения приборостроительного завода, - ответил Квентин, - Производство законсервировано, а территория здесь, как на космодроме. Излюбленное место всякой швали.
Когда я почти уже обессилел, мы наконец выбрались наружу. Недалеко от выхода были припаркованы два автомобиля: старая помятая «девятка» и роскошный черный «Рэйндж Ровер» последней модели. Рядом караулил суровый седой мужчина лет пятидесяти с укороченным автоматом Калашникова в руках. Квентин послал ему вопросительный взгляд, тот отрицательно дернул головой.
- Отлично, - сказал мой приятель, кидая ему ключи, - бросай наше корыто, прокатимся с ветерком.
Седой сел за руль джипа, Квентин на пассажирское, а меня положили на широкое, как ковш экскаватора, заднее сиденье. Миниатюрная девчушка пристроилась рядом, и мы тронулись. Щелкнув серебряным «Ронсоном» Квентин закурил невероятно длинную сигариллу и, улыбаясь, обернулся ко мне.
- Знакомься, это Дед, - он показал пальцем на сидящего за рулем мужчину.
Я промычал невразумительное приветствие, а Дед ограничился взглядом в зеркало заднего вида и коротким кивком.
- А это, следует понимать, внучка? – скосив глаза влево, попытался пошутить я.
Квентин хмыкнул:
- Ирина – лучший аспирант кафедры оперативной хирургии нашего мединститута, так что сейчас лежи и не дергайся.
У девушки под непривлекательной маской оказалось довольно милое веснушчатое личико и копна густых рыжих волос. Расстегнув на мне рубашку, она начала тщательно ощупывать мое многострадальное тело, разбудив новую волну боли. Закончив осмотр, она выдала диагноз:
- Ничего страшного, даже переломов нет. Повезло - непрофессионал работал, а судя по твоей шкуре, ты побывал в передрягах и посерьезнее, - подмигнула она, и достав из сумочки шприц, ловко впрыснула мне вену прозрачную жидкость.
Закрыв глаза и слушая тихое шуршание шин по асфальту, я незаметно уснул.

***

Нас с Квентином высадили у подъезда утопающей в зелени пятиэтажной «хрущевки». Голова была все еще как в тумане, но чувствовал я себя уже намного лучше. Поднявшись по лестнице, мы оказались у монолитной стальной двери. Перешагивая порог его квартиры, я подумал, как же жилище человека бывает похоже на него самого. Сам Квентин питал иррациональную любовь к дорогим аксессуарам, но абсолютно равнодушно относился к своему внешнему виду. Так и здесь, предметы обстановки разительно контрастировали между собой. Плазменная панель в пол стены и сверхнавороченная акустическая система соседствовали с отклеивающимися обоями и скрипучими половицами, титанических размеров кожаный диван и современный холодильник – с рассыпающимся кухонным столом и ветхими выцветшими шторами. На огромном экране застыл кадр из «Криминального чтива» Тарантино - крупное лицо Сэмюэля Л. Джексона с поднесенным к раскрытому рту сэндвичем. Качество картинки было отличным – в широко раскрытых глазах чернокожего актера просматривались прожилки капилляров, толстые губы лоснились, раздутые ноздри втягивали ему одному ощутимый аромат.
Я повалился на диван и расслабился. Квентин вернулся с кухни с двумя бокалами, наполненными жидкостью янтарного цвета и предал один мне. Я принял бокал, отхлебнул добротного ирландского виски и поморщился, прикоснувшись затылком к спинке дивана.
- Слушай, а что там все-таки в этой чертовой сумке?
- А ты сам взгляни, тебе должно быть интересно, - ответил он и поставил рядом со мной виновницу моих несчастий.
Я расстегнул молнию и посмотрел на содержимое сумки. Книги. Обычные книги в твердых переплетах и мягких обложках, такие же, как я видел на привокзальном лотке. Я вопросительно уставился на Квентина. Он, прищурившись, взглянул на меня и начал рассказ:
- Еще давно один паренек, студент, вывел новый рецепт дури, но дурь эта - необыкновенная. Технология приготовления навроде «марки», только тут берется не кусочек бумаги, а страницы целой книги. Процесс хитрый и трудоемкий, помимо основного вещества используются какие-то слаболетучие соединения, чтобы действующий компонент понемногу испарялся. Так вот, читающий такую книгу получает ни с чем не сравнимый кайф. Слышал, может, анекдот про «начитанные глаза» и пол букваря? Оттуда и пошло, только мало кто про это знает.
- А к чему такие сложности, книги? – поинтересовался я, - можно же просто поставить в блюдечке, например, и вдыхать?
- Вот тут самое интересное и начинается. И дело даже не в том, что типографская краска выступает чем-то вроде катализатора реакции. Фишка в том, что трип проходит по-разному, в зависимости от того, какую книгу читаешь. Детектив и научная фантастика, например, действуют совершенно не похоже друг на друга. Агата Кристи прет совсем не так, как Филипп Дик и наоборот.
Я протянул руку к сумке и наугад извлек пару книг. «Клык оборотня» и «Мент на зоне» -прочитал я на обложках.
- Ну, в общем, аналогия с Кристи и Диком мне понятна. Но какому «эстету» нахрен нужно такое? – потряс я перед его лицом вытащенными книгами.
Квентин пояснил:
- От того же Сорокина человеку неподготовленному легко крышей поехать, а от Достоевского, или скажем, Маркеса можно и в белые тапки переобуться с непривычки. Одному моему заказчику попала раз книга какая-то в руки, точно не помню. Пелевин вроде. Так он три дня в реанимации с передозом провалялся, да потом чуть в дурдом не загремел. Такие люди ведь кроме как вывесок да названий товаров с детства ничего не читали. Вот и приходится этим скотам с малого начинать. Бульварное чтиво. Палп фикшн, мать его…
Квентин поднял пульт и нажал на «play». Сэмюэль Л. Джексон откусил кусок гамбургера и принялся жевать.

Запах Перемен

Пастор Ди — Fri, 07 Aug 2009 17:10:00 GMT

На площади царил непривычный хаос. Глухой неразборчивый шум сотен голосов плотным облаком окутывал местность. Умирающий ветер перемен на последнем издыхании разносил по округе тошнотворный запах горелой плоти. Воздух, пропитанный отдающей анархией свободой и беззаконием распирал грудь.

- Вот он, держи его, - прорезал шум громкий голос, прервавшийся шумом погони.

Нервно оглядывающийся в сторонке, съежившийся и старавшийся казаться незаметным, серый вжал в голову плечи и рванул с места от сразу трех бежавших к нему людей с алчно краснеющими железными клеймами в руках. Один особо прыткий в отчаянном рывке исхитрился ткнуть своим клеймом в ягодицу убегающего. Тот резко, словно запнувшись, остановился, осел на землю и закрыл лицо руками. Торжествующий победитель подошел и застегнул на его лодыжках стальные обручи, соединенные недлинной цепью. Менее удачливые охотники, стреляя хищными взглядами по сторонам, рассредоточились среди себе подобных.

Некоторые наоборот, сами осаждали проходивших мимо представителей прославленных кланов и что-то горячо им доказывали, оттопыривая в их сторону оголенные филейные части. Последние, воротя носы и стараясь не смотреть по сторонам, пытались побыстрее покинуть этот цирк абсурда. Громко звеня кандалами прошла вереница оборванных и подавленных людей. Их сопровождали несколько конвоиров с тяжелыми бичами. Они отрывисто похохатывали и сплевывали по сторонам, с вызовом глядя на остальных. В углу площади уже соорудили импровизированный помост, на котором специально нанятые крикуны расхваливали достоинства живого товара.

Некто с большими крыльями, недобро прищурившись, откуда-то сверху наблюдал за творящимся внизу безобразием. Пророки уже предсказали приход новых сущностей, намного более приземленных и понятных этим людям, чем метафизические свет и тьма, прочно ассоциировавшихся в их головах с не менее эфемерными понятиями добра и зла. На почве этого распространенного заблуждения постоянно происходили события, грозящие опрокинуть этот мир в пучину хаоса. Он, несмотря на недлинный срок пребывания в этом мире, уже устал от всех постоянно происходящих малозначимых событий, от постоянно раскалывающего голову шума пустых и эгоистичных молитв, за которыми зачастую не увидеть было того, в чем действительно нуждается этот мир. Вонь, поднимающаяся с земли уже достигла небес, и задумавшийся крылатый брезгливо поморщился.

- Нет, этих людей не изменить, скорее изменится сам мир, - еле слышно вздохнув, сказал он кому-то темному и молчаливому, что находился рядом, - пускай повеселятся напоследок.

Power of Elements: Water

Пастор Ди — Wed, 05 Aug 2009 11:52:00 GMT

Первая часть цикла короких композиций "Power of Elements".

http://slil.ru/27883354

На конкурс Steelhearts 1000+

Пастор Ди — Wed, 03 Sep 2008 13:54:00 GMT

Условия конкурса:
http://www.steelhearts.ru/forum/showthread.php?p=148803#post148803

Производственная травма.

- Тысяча, тысяча, тысяча… - бормотал себе под нос дюжий детина, глядя на неровно приклеенное к стене объявление. На него всегда каким-то гипнотическим образом действовали большие числа. Особенно если они были тем или иным образом связаны с деньгами. Закусив губу и нервно теребя рыжую бороду он медленно и натужно водил взглядом по строчкам. В глубине мутноватых глаз угадывалось зыбкое, призрачное подобие работающей мысли. Осилив текст он сплюнул себе под ноги и процедил:
- Во жмоты, лучше бы тысячу дали за триста слов, чем триста за тысячу…
Потом задумался и добавил:
- Хотя и триста на дороге не валяются, что уж там.
После он внимательно осмотрелся, поднял лежащую в пыли монетку в полкреда, бережно обтер о штаны и спрятал в карман. Поколебавшись с полчаса, человек махнул рукой и направился в сторону обители клана-организатора необычного литературного турнира.

Пройдя сквозь высокие ворота, украшенные штандартами с изображением огромной красно-черной капли он оказался в просторном дворе. У западной стены замка царило нездоровое оживление, и наш герой направил стопы в этом направлении. Отстояв в небольшой шумной очереди у неприметной двери в стене он подошел ко входу.
- Вы на конкурс? – спросила сидящая за столиком молодая девушка.
Новоявленный творец прекрасного быстро закивал головой.
- Вот, заполните регистрационную анкету, - она протянула ему пару листов бумаги с вопросами.
Не без труда справившись с бюрократическими хитростями, без сомнения выдуманными подлыми крючкотворами, только лишь для того, чтобы максимально усложнять жизнь простому народу, он наконец прошел за вожделенную дверь, где ждала своего обладателя вожделенная награда.

В небольшой комнате за приземистыми столами сидели согнувшиеся над листами пергамента люди. В воздухе витало ощущение некоторой напряженности. На искаженных умственными усилиями лицах собравшихся проступала печать отрешенности и несколько необычной для них самоуглубленности. В дальнем конце на небольшом возвышении расположились члены жюри.
Народ писал.
Жюри умиленно наблюдало.

Скрип перьев заглушал доносящиеся через открытое окно звуки. Рыжебородый неуверенно прошел к свободному столу, уселся, взял чистый лист и заскреб в затылке, отстраненно вертя в пальцах перо. Затем, опомнившись, обмакнул его в чернила и корявым почерком вывел: «Рыжий Эрик. Сказ о великом войне». После слов: «Войн вышел из общаги и вытащил свой верный меч…» Эрик торжественно воздел очи к потолку, полагая, что в любом деле главное - начать, а остальное приложится. Рука бородача снова потянулась к нестерпимо зудящей от непривычной работы голове. Взлохматив шевелюру он украдкой осматривал претендентов на желанный приз. Суровые воины и мудрые маги в мыслимых и немыслимых позах, высунув от натуги языки, строчили в свитках пергамента, кое-кто даже вспотел от напряжения. Особенно выделялся бледный юноша с ярко пылающим то ли от вдохновения, то ли от неумеренного потребления стимуляторов взором. Его свиток свесился со стола и почти уже доставал до пола. Короткие строчки на нем сливались в длинную многоногую гусеницу.

«Точно, надо написать этого, как его… стихотворения», - поскольку с прозой пока как-то не складывалось, подумал конкурсант. Обрадованный этой мыслью он заменил в названии «сказ» на «балладу» и шустро набросал первые две строчки.

Войн вышел из общаги
Вытащил свой верный меч
Потом он долго беззвучно шевелил губами, перебирая непослушные слова в поисках рифм. Через несколько минут запредельных стараний, жмурясь от счастья, он дописал:

Подходите ближе враги
Головы снесу вам с плеч
Видимо ему была наиболее близка пронизанная мрачной эстетикой жестокая романтика боя, выраженная в простых и ясных словах, понятных и доступных даже неандертальцу.

Тут хлопнула дверь, и в комнату вошел человек с пронзительно зелеными глазами, закутанный в какой-то балахон неопределенно-темного цвета. Он прошел через всю комнату, за руку поздоровался с председателем и кивнул остальным членам жюри. Прислонившись к стене в дальнем темном углу он внимательно поглядывал на собравшуюся творческую интеллигенцию и что-то быстро черкал в оправленном в черную кожу блокноте. Рыжий слышал о таких людях. Их называли непонятным словом "сталкеры", и сами они занимались всякими темными делишками, о которых простым и честным людям, вроде него не стоило задумываться. Вот и сейчас наверно что-то вынюхивает, скотина, а потом увидишь в новостях про себя какую-нибудь гадость. Встретившись с ним взглядом, сталкер улыбнулся, обнажив великолепные клыки. Эрик отвернулся и машинально ощупал рукоять булавы.

Постаравшись выбросить из головы этого типа, он решил осветить перспективы дальнейшего развития мира и в порыве неожиданно накатившего вдохновения сразу записал аж три строки.

Пострелять бы мне из лука
Покататься на канях
Хорошо б, но ангел cука
Ужаснувшись пришедшей в запале рифме он, нервно поглядывая по сторонам, быстро заштриховал последнее слово и, недолго помучившись, заменил окончание на «злюка». Последняя строчка никак не хотела даваться. Вздохнув от безысходности он обреченно дописал:

Обещает только, нах.
Внезапно на упорно постигающего трудности поэтического ремесла Эрика накатила невероятная усталость и его глаза начали сами собой закрываться. Мужественно борясь с коварными проделками Морфея он попытался продолжить свое эпическое повествование. Новая мысль уже почти выплыла на задворки затуманенного сознания, но тут сидящий за соседним столом вихрастый паренек начал громким шепотом пересчитывать количество слов в своем свитке. Где-то на второй сотне он безнадежно сбился и принялся считать снова. Эрик застонал и обхватил руками голову. Веки его крепко сомкнулись, дыхание выровнялось и тело опасно закачалось на стуле, словно бы выбирая в какую сторону рухнуть. Быстро склонившаяся под неумолимым воздействием силы тяготения голова вошла в плотное соприкосновение с крышкой стола, сопровождающееся характерным треском ломающегося дерева.
- Перетрудился. Налицо производственная травма. - донеслось из темного угла.

Председатель жюри оценил размеры и вес проблемы и кликнул пару рекрутов поздоровее.
- Вроде живой, - произнес один, ощупав мощный, словно бы бронированный череп покрытый густыми рыжими кудрями, - только вот стол восстановлению уже не подлежит.
Не без труда перевалив бесчувственное тело на носилки они потащили его к выходу. Уже у дверей зала Эрик открыл глаза и, увидев, что лист с олицетворением его собственных творческих мук держит тот самый сталкер, он громко замычал:
- Тысяча, тысяча!
Тот неторопливо подошел и участливо склонился над пострадавшим.
- Тысяча, тысяча, тысяча… - бормотал больной, быстро вертя по сторонам головой.
- Не волнуйся, - проговорил зеленоглазый, задорно подмигнув, - в моей тысяче около сотни твоих, так что десять процентов таким самоотверженным трудом в этом рискованном деле ты, без сомнения, заработал.
Коротко хохотнув, он сунул в сразу же судорожно сжавшуюся руку Рыжего небольшой мешочек, дописал несколько слов в своем блокноте, вырвал лист и направился к судейскому столу.

Время крови

Пастор Ди — Thu, 20 Mar 2008 18:28:00 GMT

Стоял как-то могущественный Маг у старой башни, что на Покинутых Равнинах, и удовлетворенно взирал на дело рук и слов своих. Ветер разносил запах гари и запорашивал серым пеплом обожженные и изувеченные мертвые тела, в изобилии лежавшие на растрескавшейся, иссушенной земле. Навстречу ему вышел великий Воин и сказал:
- Посмотри что сделал ты, и ответь мне, во имя чего все это?
Маг был надменным и гордым, и не ответил ничего, лишь обнажил длинные клыки в презрительной усмешке.
- Зачем ты мучишь и убиваешь своих братьев, ведь они такие же дети Ангелов, как и ты сам? - громче спросил Воин.
И во второй раз Маг ничего не ответил, только рассмеялся в лицо Воину.
Вспыльчив и жесток был Воин. С горящими от ярости глазами схватил он Мага за плечо закованной в металл рукой и гневно прорычал:
- Отвечай мне, или, клянусь, ты разделишь их участь!

Сверкнули глаза Мага холодными искрами и он заговорил, а слова его оглушали подобно грому, падали тяжело, словно гранитные глыбы и жгли как самое жаркое пламя:
- Что можешь понять ты, презренный, в наших, недоступных простым людям, делах? Я чувствую новый порядок в дорогах небесных тел. Блуждающая Звезда восходит на небосклоне, и то что она принесет нам будет зависеть от нас самих. Эти черви пали жертвами собстенной жадности, пытаясь завладеть моим знанием и могуществом.
- Что можешь знать ты о настоящей силе, падальщик, пирующий на чужой слабости? - в тон ему ответил Воин, - Если кто и достоин ее, так это я.
- Тогда ты ничем не отличаешься от меня, о великий Воин, - насмешливо произнес Маг, - Прикрывшись мнимым благородством ты творишь такое же зло.
Страшно вскричал Воин в гневе и бросился на ухмыляющегося Мага.

***

- Настанет день, и не останется никого из вашего мерзкого племени на этой земле, - хрипел воин, мощными ударами зачарованного молота дробя колдовские барьеры, окружающие Мага.
Маг издевательски захохотал, сведя с небес ослепительную молнию:
- Может быть и так, друг мой, но ни тебе, ни твоим детям этого уже не увидеть.
- Ты падешь, и никто не сможет снова надругаться над основами мироздания, - взявшись рукой за золоченый крест, висящий на своей груди и бесстрашно шагая в облако отравленного тумана, окутавшее Мага, чеканил слова Воин, - Никто не будет кощунственно подчинять себе свободные стихии. Гнев Ангелов не прольется более на наши головы.
- Ты еще веришь Ангелам, глупец? А они давно забыли о тебе, ничтожный, - воздев лицо к небесам, воскликнул Маг.
- Когда я возьму всю твою силу, я сам сравняюсь с Ангелами! - брызгая слюной кричал Воин, - Меня убоится каждый живущий, народы падут на колени передо мной. Все в этом мире будет моим, а ты сгинешь, и даже памяти не останется о тебе...

И скаждым новым ударом Воина, с каждой новой низвергнутой Магом огненной лавиной старая башня все ощутимее подрагивала. С каждой минутой все громче, рыча и срывая голос, кричали в лицо друг другу бесконечные оскорбления противники, все больше бессмысленной, животной ярости проступало на их исказившихся в чудовищном оскале лицах. И долго еще, забыв о времени, кружили они в смертельном танце, отравляя все вокруг своей ядовитой злобой. До тех пор, пока сама земля не пошла извилистыми трещинами, и старая башня не рухнула наземь, накрыв их своим изломанныи телом.

***

Тогда над облаком пыли, взметнувшемся над разрушенной башней, явились необычайно прекрасные, но неизмеримо печальные образы Ангелов, Очищающего и Сотворяющей, произнесших роковые слова:
- Мы проклинаем вас, забывших самих себя в погоне за силой. Пусть будут эти камни вечным надгробием над вашим прошлым и будушим. И не будет вам, посягнувшим на беспредельное могущество, покоя даже после смерти. Мы проклинаем весь род человеческий, и пусть они продолжат ваше дело, подобно вам пребывая в невежестве своем во веки веков. Мы проклинаем само это место, где не будет теперь жизни для людей и называем его Изломом Хаоса...

***

И каждый год теперь на три дня встают Воин и Маг из своей общей могилы, продолжая свой бесконечный бой на пустых просторах Покинутых Равнин. Каждый год, сводимые с ума обманчивым светом Блуждающей Звезды, сражаются люди в жестоких и нечестных битвах. В эти дни они забывают о словах честь и достоинство.
Это время, когда их слепит всепоглощающая ярость Воина и Мага, подобно чумной заразе, распространяющаяся по всему миру из Излома.
Время подлых ударов в спину и побед любой ценой.
Время крови.